Аккорды песни на знакомой скамье не встречаю я больше рассвета

Помощ цифрами. | Русская гармонь.Цифры | ВКонтакте

Исполняют её очень многие, в основном моего поколения люди. На знакомой скамье не встречаем мы больше рассветов, Только сердцем своим я тебя. Повесть ДЕМБЕЛЬСКИЙ АККОРД. . Не меньше 12,7, но и не больше 20 миллиметров. .. Я так больше уже не могу! спасите меня! Я уже давным давно знал эту песню и потому спокойно .. Что они будут теперь бегать не то что до рассвета, а аж до самого завтрака, а то и до развода. Текст песни Аркадий Северный - Письмо солдата ("На знакомой скамье не встречаю я больше рассвета. или "..вот уж тополь отцвел") текстом песни вы также можете найти у нас аккорды этого исполнителя Аркадий Северный .

F F F Башкатова Кто знает слова песни из какого-то старого фильма " Надежда Чугун Как взять себя в руки, скажите вы мне?

Женат на подруге, а ходит ко. Придёт и вздыхает, со мною побудь, А сил не хватает его оттолкнуть. Сама не могу я понять одного, Зачем каждый вечер встречаю. Мне больно и грустно в душе перед ней ,Ни в чём не повинной подругой.

Признаться, не рада стоять на пути, Давно бы мне надо с дороги уйти. Давно бы мне надо, но нет, не уйду, Чего-то, чего-то, чего-то всё жду. Как взять себя в руки, скажите вы мне? Придёт и вздыхает, со мною побудь ,А сил не хватает его оттолкнуть.

Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.

Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать… Мама на фотке. Восемь часов до лета. Солнпе на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться.

Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. Двадцать один - я живу одна, двадцать: Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать.

Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне… Три. Ее цвета - оранжевый с темно-синим, она сейчас тоскует, но тем не менее она умеет вьплядеть очень сильной.

Она давно не казалась такой красивой - чтоб все вокруг шарахались в онеменье. Не то чтоб она болеет - такое редко, ну раз в полгода - да и слегка, негромко. А вот сейчас - какие ни ешь таблетки, в какие ни закутывайся жилетки - царапается, рвет коготками бронхи. Она обживает дом, устелив носками всю комнату и чуточку в коридоре. Она его выкашливает кусками, она купила шкафчик и новый сканер и думает, что хватит на наладонник.

Ее любимый свитер давно постиран, она такая милая и смешная, она грызет ментоловые пастилки, она боится - как она отпустила - вот так, спокойно, крылышек не сминая.

Она не знает, что с ним могло случиться, кого еще слова его доконали. Но помнит то, что он не любил лечиться, и сладкой резью - родинку под ключицей, и что он спит всегда по диагонали.

Она подругам пишет - ты, мол, крепись, но немного нарочитым, нечестным тоном, разбрасывает по дому чужие письма, и держится, и даже почти не киснет, и так, случайно плачет у монитора. Она совсем замотанная делами, она б хотела видеть вокруг людей, но время по затылку - широкой дланью, на ней висят отчеты и два дедлайна, и поискать подарок на день рожденья.

Она полощет горло раствором борной, но холодно и нет никого под боком. Она притвориться может почти любою, она привьгкла Бога считать любовью.

А вот любовь почти что отвыкла - Богом. Все думает, что пора поменять системку, хранит - на крайний случай - бутылку водки. И засыпает - больно вжимаясь в стенку - чтоб не дай Бог не разбудить кого-то. Кого - неважно, пыльцу, песчинку, живое, ипгущее, конечно, кого - неважно, щенка, мужчинку, до боли, рядом, щемяще, нежно. Под влажным небом - весенним спиртом, куда мне деться, куда лучиться, я тоже - кошкой, пушистой спинкой, ну, чтоб приткнуться к кому случится.

Без слез, без выдохов, без печали, лечиться чаем, трамваем мчаться, звенеть ключами, дрожать плечами, качаться, чаяться, не кончаться. Звенеть неистовей, жечь причастьем, чуть воровато ловить улики чужого солнца, чужого счастья в любой случайной полуулыбке. Искать красивых, земных, далеких, желать полвека вот так гореть им, и зимний воздух давить из легких вишневым запахом сигаретным.

Я улетела, почти пропала, вот так нелепо, чуть-чуть по-детски, курьер приносит букет тюльпанов на голубой Университетской. Шутить, насмешничать, развлекаться… С цветами? Ну как же… Вы ли? Дивится бабушка возле кассы - такие свежие, как живые. Я не такая, как ты придумал, я не умею всю жизнь прощаться, и хватит мне говорить - приду, мол, - ведь ты умеешь не возвращаться, я не могу так - чтоб все застыло, когда вокруг пустота и ветер, махни рукой, поцелуй в затылок, оставь мне голубя на конверте.

Ну отпусти меня, ну прости мне, такой подарок - весной, под елку. А то сижу в чистоте простынной - и сердце прыгает воробьенком. Тебе ж не жалко - на самом деле, ну на минутку, ну на денек-то. Чтоб я заснула - хоть раз в неделю - не оглушительно одиноко. Знаешь опять весна, а я снова брошена, то есть все та же - мелкая, неуютная, солнце в глазах и руки в чернильной пасте.

Время не режет - просто меняет рейтинг, Вроде бы был ребенок - теперь божок, Холодно, - плачет, - холодно мне, согрейте! Только ухватишь за руку - обожжет. Слушай, до нас ему, в общем-то, мало дела, Так, проходя, морщинку смахнуть с чела, Знаешь, я даже как-то помолодела, Снова линяю в гости по вечерам.

То есть бежать, бежать - и всегда на старте, Вроде бы так старалась, жила, росла, Помнишь, была такая - ни слов, ни стати, Вот и теперь примерно такой расклад. Даже неясно - девочка или мальчик, А разобраться так и не довелось. Помнишь, ходил дракончих, ночной кошмарчик, Зыркал недобро, цепко из-под волос. Брызгалась лампа искорками в плафоне, Ноги росли, плыла голова, а ты Жил у меня паролем на телефоне - Те же четыре буквы - для простоты.

Слыгшяшь - ее не трогать, она укусит, Или засадит в горло свою любовь, Время меня застало на третьем курсе, Дав мне четыре года побыть любой. То есть побыть. Ну скажи на милость, Дергалась, трепыхалась - и хоть бы хны. Ты вот ну хоть на чуточку изменилась, Кроме короткой стрижки в разводах хны?

Видимо, слишком мало тебя пороли, Мало стучали в темечко мастерком. Ходишь, запоминаешь его паролем, Время не лечит - просто меняет роли, После спектакля - тот же виток судьбы. Если ты набиваешь его паролем, Значит, ты не сумеешь его забыть. Что же, не веришь?

Радуйся, смейся, спейся, Мучайся, издевайся, на том стоим.

Текст песни Аркадий Северный - На знакомой скамье не встречаю я больше рассвета...

Только ты снова щелкаешь по бэкспэйсу, Только он снова снится тебе. Глотай свой кофе, утренний карт нуар. Сейчас, ты знаешь, верно, такой прогноз - заложен нос, беда, авитаминоз, что каждый разгребает родной занос, рыдает, нарывает из-под заноз.

Такое время - сердце уже течет и пенится, и цвет у него кровав. Ну, это будто завтра уже зачет - а ты еще учебник не открывал. Как будто все готовы - а ты один, а ты грызешь науку, как сын бобра.

Послушай, ну не мучайся, мы сдадим, ведь ты везунчик, черт бы тебя побрал. Чудак, ну почему тебе каждый день - чтобы себя любимого обижать, у Бога миллиарды таких людей, ему ведь тоже хочется убежать, ему решать безвыходньгй этот квест, сушить на батарее твои носки, послушай, на себе ты поставил крест - так дай ему не вымереть от тоски, проснись с утра, зажмурься от теплоты, рассыпь вокруг горячее серебро, он рассмеется, видя, что счастлив.

А остальное, знаешь ли, пустяки, а ты идешь, и птицы тебя зовут, а ты горишь, хохочешь, орешь стихи, в твоих ушах безумствует Азнавур, на темных ветках сказочная сурьма, а на щеках. И пусть он смотрит, будто на дурака, пусть кутается в замызганное пальто, а ты поешь - и мир у тебя в руках, слова не те, зато настроенье -. Судьба, похоже, знает, кого пинать, кому вставлять по самое не грусти, а ты пират, ты выскочка, ты пернат, ты светел головой и летуч в кости.

Да блин горелый - лучше и не найти - и мягок, и улыбчив, и чуть суров, тебе еще ведь нету и тридцати - а ты умен, как тыща профессоров, ты носишь непомерно большой рюкзак - иначе как-то слишком легко ходить, ты носишь свет на пальцах, огонь в глазах и облако, согретое на груди.

Тебе даются цифры и языки, ты море слов, ходячий набор цитат, и отпусти синицу-то из руки, ей тоже, знаешь, хочется полетать. И хватит, хватит, хватит себя жалеть, реветь в кулак и плюхаться на диван, ты столько раз использовал мои жилет, что я себе купила another one. Не знаю даже, как и произнести. Единственное, что хочется предложить, пускай в шестом не будет вселенских сил, давай-ка мы попробуем просто жить, смотри какой жилетик с отливом в синь.

А под ногами дергается канат, ты морщишь морду, как шаловливый скунс. Смотри - зачетка отдана в деканат, а нашу жизнь продлили еще на курс. Пиши - метровыми буквами на забор, - чтоб всем бы феличита. А ты не то что не выучил назубок - ты даже не прочитал. Раньше, Маринка, я обращалась к Богу, но нынче боюсь, что он от меня устал. Дергала, мучила, голову заморочила, мол, расскажи мне правду, пошли мне знак… То есть его не то чтобы жальче прочих, но просто пора, наверно, и честь бы знать.

Так что таким вот тихим февральским ночером… Я ненадолго, мне ведь домой чесать… Слушай, ты понимаешь, к нему-то очередь, а до тебя автобусом полчаса. Слушай, Маринка, так, как тебе, ну правда же, Богу еще ни разу не повезло. Нынче - ты видишь - мир оказался радужным, будто бы все добро победило зло.

Будто бы все, закончились горки-горочки, те, что об елку мордой и все круша. Нынче Москва прекрасна, мороз иголочкой губ уголки прилежно пришил к ушам. То есть теперь чем дальше - тем интереснее, то есть что было сложно - теперь легко, то есть у Вити поят вином и песнями, а у Анеты - чаем и молоком. Богу-то я все время печаль и жалобы, звуком слегка похожие на пилу, знаешь, при нем я так легко не лежала бы, скорчилась бы, наверное, на полу.

И вспоминала б горе свое по мелочи, с траурными подробностями причем, он ведь готов услышать о каждой немочи, тоже, делов-то, плакать ему в плечо. Высморкаться в подол. Выйти, пообещав над собой расти. Ох, мы с тобой смеемся - ему икается, а ведь недавно липла с раскрытым ртом. К этому так безропотно привы-кается, что отвыкать намучаешься.

Вот Уж скачать музыку бесплатно и слушать онлайн - песни

То есть вот так идешь, возвращаясь с рыночка, глазки закроешь и говори, стенай. Ну вот зачем, скажи мне, кому Мариночка, пусть она и надежная, как стена. Ну и давайте, так себе и живите, в черной тоске грызите родной матрас. Мы тут с Маринкой пьем за здоровье Витино, чтоб ему было счастье двенадцать. Мы это все забудем, но вы запомните? Ткните в ладонь, когда я опять сорвусь. Женька сопит тихонько в соседней комнате и обнимает плюшевую сову.

Мир заключен в ее непокорном локоне, дремлет в ее запутавшейся косе… Слушай, Маринка, Бога просить неловко, но - пусть у нее все сбудется лучше всех? Слушай, ты понимаешь, дорога трудная, а для судьбы мы все на одно лицо. Пусть у нее, у Мишки из Долгопрудного, Натки со Стасом, Кости из Люберцов, всех и не перечислишь, а время дорого, капает, ночь заходит; зима поет, пусть у них, понимаешь, все будет здорово, как вот у нас, когда мы сидим вдвоем.

Солнце вспороло снег золотыми венами, выйти на улицу, выключить дома свет. Слушай, не трогай Бога, ему наверное, тоже хотелось - ночером по Москве. Как я придумываю кульбиты, и заворачиваюсь в дугу, и промокаю башкой разбитой босые искорки на снегу. Ну то есть чем я там начиняю все то, что вертится надо. Ну то есть как я там сочиняю полет, которого не дано. Сидеть, чужие желанья нянчить - свои слова в монитор цедить.

Сереже двадцать один, а значит, Марине тоже двадцать. Мороз и солнце - простой рисунок, такой вот крепкий густой раствор, они знакомы пятнадцать суток - как срок за мелкое воровство. А я рассаживаю, кручу, да, и расставляю по падежам.

На знакомой скамье / ретро - песня /

Они знакомы - такое чудо - кружиться, за руки не держась. Им можно мучиться, петь закаты, ходить по кромке, глотать лучи. А мне по блату раскрыты карты, что хочешь - то и заполучи. Ходите мимо, дождем поите, сорите грезами наяву.

У них ладошки замерзли, сжались, зима рассыпалась над Москвой. Я даже, в общем, не отражаюсь, я пропечатываюсь насквозь. А мне бы тоже построить домик и научиться растить цветы. Сижу у Господа на ладони и задыхаюсь от тесноты. Мне петь бы, выпеть - да не поется, продуло шею на сквозняках.

Он наклоняется и смеется, мол, раз пустили - не возникай. Сереже двадцать шестое лето, пока Марина гулять пошла. Пока в придуманных мной куплетах не разлетается все по швам. И так рассвет ли вокруг, закат ли, восточный, западный полушар… А если плакать лежа, то капли смешно шевелятся по ушам. А что реветь - получи по роже, утрись остатком чужих манжет.

Ведь вот придуманный твой Сережа теперь придумал себе сюжет. А нынче плохо, а нынче скользко, а нынче бьет по щекам с ленцой, а нынче мокрый туман московский ложится маскою на лицо. Передержала, не рассказала, с размаху кинулась в оттепель, я выползаю из Трех Вокзалов, не представляя, куда теперь А мне б вставать в воскресенье рано, летать по улицам, петь чижом.

Я размагнитилась, проиграла в простой системе родной-чужой. Вечером я сидел в вагончике и внимательно изучал данные своих солдат, записанные в штатно-должностной книге первой роты. В основном все они призвались из европейской части нашей когда-то бескрайней, но всё ещё могучей и великой страны. Сержант Бычков проживал ранее в Краснодарском Крае, в станице Динской Другой командир отделения - Шумаков оказался родом из города Волгодонска Майор Пуданов в это же время внимательно контролировал Вернее, руководил трудовой деятельностью писаря Корнюхина, который уже приготовил раствор из глины, песка, воды, цемента и теперь собирался замазывать им щели на стыках печных труб.

Наступал самый ответственный момент этой операции и поэтому Александр Иванович не спускал своего взгляда с рук Корнюхина. Ротный лишь коротко бросил мне через плечо: Ты не сверху накладывай, а в щели раствор забивай!

И кто же тебя в институт взял? Командир роты предпочел не пачкать своих белых ручек Зато вздыхал и изредка ругался Я опять углубился в чтение документации и через пять минут нашёл ещё одно вроде бы знакомое название.

Вот только что, не могу вспомнить? Да кто так делает?! Я усиленно наморщил лоб и даже поднял взор к потолку, но все мои попытки были пока безуспешными Это не Красный Пахарь Там только два фундамента осталось Мои раздумья были прерваны грубо и даже нахально После удара возмездия ладонью ротного по излюбленному "ученому" затылку в вагончике вновь раздался громкий и обиженный голос писца-печника. Перед этим отчаянным воплем я услышал какой-то странный стук Да по трубе и свежему раствору Тут тебе не тайга, а ротная канцелярия Взамен той, которую ты, подлец и негодяй, спалил Кстати, что там с этим населённым пунктом стало?

Да это целая история Так сказать, военно-приключенческий детектив Правда, с печальным концом Почти всю Рязанскую область пешкодралом обошли и практически везде нас встречали чуть ли не с хлебом-солью Ну, с домашним молоком или водкой, это уж точно!.

Летом на очередных учениях в этом самом Чучковском районе одна наша подгруппа прошла поздним-препоздним вечером через полуразвалившийся колхоз с названием "Сорок лет без урожая". А местные жители там - ну, такие ушлые пройдохи Своего счастливого шанса никогда не упустят Уже утром нас всех срочно по радиосвязи собрали в пункте сбора, где руководитель учений полковник Некрасов Нервно докурил свою последнюю сигарету из пачки И задушевным голосом нас спрашивает: Ну, зачем же вы её убили?

Подумали, что на нас хотят чей-то труп повесить Я тоже посмеялся, но так А преподаватель стал по-новой допытываться Мы не выдержали и решили уточнить: Оказывается, ещё ночью эти оголодавшие селяне дозвонились до дежурного по нашему воздушно-десантному училищу и нагло заявили ему, что через их "зажиточную" деревню прошло три курсанта-десантника, которые мимоходом Самым безжалостным способом лишили жизни их знаменитую красавицу-бурёнку!. Остававшуюся последней отрадой и надеждой на будущее благополучие местных крестьян.

А это же голодный девяносто второй год И, по их словам, эти трое озверевших десантников в течении пяти-десяти минут освежевали всю тушу и забрали её с собой целиком, оставив несчастным жителям только рога, шкуру и копыта. Тоже мне "солдат" нашёлся!

Во-вторых, местный доморощенный эксперт по баллистике сразу же определил в коровьей шкуре три входных пулевых отверстия калибром девять миллиметров, но к утру от бурёнкиной кожи ничего не осталось Якобы, её растащили местные собаки. В-третьих, выстрелы были бесшумные, а единственный винторез находился в тридцати километрах левее. Сами же её сожрали и на нас свалили.

Но наши преподаватели по ТСП очень не хотели того, чтобы это дело дошло до начальника училища. Служебное расследование, кто где был, выговоры и так далее Поэтому нашим двум взводам пришлось с получки скинуться и заплатить председателю колхоза всю стоимость этой Рыжухи.

Вот тут-то меня и осенило. Это же деревня Гадюкино Так в Чучковской бригаде спецназа называли близлежащее "вражье логово", которое располагалось в километре от. Когда мы, курсанты, приежали к ним на стажировку или учения, то нас специально предупреждали, чтобы мы ни по какому поводу не заходили и не заезжали в эту деревню Оказывается, местные "гадюкинцы" с лютой "нелюбовью" относятся к спецназовцам. Ведь молодые солдаты обчищают их сады и огороды, а дембеля портят их девок и невест.

Каждая дискотека оканчивается серьёзной дракой, после которой наши ухажёры запрашивают по рации подкрепление из бригады. Понятное дело, что духи и фазаны не дадут в обиду своих дедушек, и по всей деревне Гадюкино начинается страшный мордобой, в который сразу же влезают гадюкинские папаши и дядьки.

Всё заканчивается, когда из райцентра Чучково приезжает милиция, а из воинской части прибегают дежурные офицеры Уже на въезде в деревню Гадюкино всегда лежат длинные доски с вбитыми кверху гвоздями. Это они так дорогу перегораживают, чтобы военные машины к ним не заезжали.

Житель этой деревни попал служить именно в бригаду спецназа Но я был настроен вполне миролюбиво и не мстительно.

Я же на дискотеки туда не ходил А фамилия у него Это вам не хухры-мухры. Это пришли дежурные по роте: Я не вмешивался в их служебные дела и только после того, как ротный отпустил их восвояси, обратился к своему командиру отделения. То есть если говорить коротко - то Витя А дома я буду снова Виктором.

Оно как раз всё в наличии должно. В караул бойцы взяли другие автоматы. В ружпарке Бычков показал мне все автоматы, гранатомёты и снайперские винтовки, состоящие на вооружении моих подчинённых. Не спеша мы выложили их на пол и затем одно за другим, сверяя каждый ствол со списком, стали укладывать обратно в пирамиду. В отношении сохранности оружия, прицелов и прочих дополнительных и запасных частей всё в общем-то было нормально, если не считать отсутствия резиновых наглазников на обычных оптических прицелах снайперских винтовок.

Вместо них использовались наглазники от прицела к станковому гранатомету, что значительно сокращало расстояние от глаза до линзы. Чуть позже выдам и на твои снайперки. Смотри, чтобы они не потерялись. Командир отделения послушал меня и выдвинул рациональное предложение: А этим дембелям на всё уже начхать. Надо их ровненько выложить. Затем мы вышли во дворик, где я подождал, пока сержант не закроет ружпарк. Вводи меня в здешнюю обстановку - рассказывай, как вы тут живёте, -предложил ему. Нам ведь теперь вдвоём предстоит работать.

Я тебе сейчас не предлагаю стучать на кого-то. Без каких-либо конкретных фамилий Ты же меня уже знаешь, я сам такого не люблю Ты уж говори открыто и без прикрас Контрактник Бычков, сначала немного смущавшийся от непривычной беседы и подбиравший дипломатические выражения, после моих слов говорить как есть стал более откровенным. Водку жрут почти каждый день, травку иногда покуривают, некоторые уже колются. На офицеров забивают откровенный болт. Старый командир роты Абрамов летом в академию готовился, а новый ротный тоже на стакан часто падает.

Вжиков постоянно где-то пропадает. Цветков - на охране Доки. Воропаев только недавно пришёл. Вот Кириченко что-то старался сделать в группе, но он всё больше упирал на совесть и сознательность А на наших дембелей это совсем не действует.

Я лишь молча вздохнул, вспомнив по-человечески добрый характер Олега. Это конечно неплохое качество, но только не на войне Здесь солдат нужно учить не только убивать врагов, но и выживать самому А это достигается лишь жесточайшей дисциплиной и постоянной требовательностью командира, а порой и самой настоящей жестокостью А жалеть бойцов следует уже в тот самый момент, когда они - здоровые и невредимые, получают из твоих рук увольнительные документы перед отъездом домой к мамке да папке Вот тогда-то и можно огорчаться от того, что такие хорошие бойцы покидают подразделение Они естесственно не поймут и шарахнутся в сторону, если им предложить остаться на войне на дополнительный срок Но это уже их личное дело Кто-то уже собрался увольняться, а кому-то просто на гражданке работать негде.

Кто-то сюда по семейным обстоятельствам подался Есть хорошие ребята, но они во вторую роту попросились. Там их больше. Это подразделение считалось самым сплочённым и лучшим в батальоне.

Я знал, что мой подчинённый был одного же призыва со всей массой дембелей. Контрактнику же легче будет экзамены сдавать Такая сдержанная постановка столь ответственного вопроса мне показалась очень даже любопытной И в какое же заведение ты собрался поступать? Вевешные, милицейские, таможенные и так далее Может быть из-за моей слабой улыбки Но теперь объяснение звучало более смелее А куда же ещё, чтобы стать настоящим офицером?

Это моё искреннее удивление и последовавшая затем радостная реакция были вызваны не столько тем, что я сам когда-то отслужил два года солдатом, потом окончил военное училище и стал кадровым офицером, а тем что сержант тоже выбрал столь трудный, но достойный путь.

Его я знал с марта месяца и он зарекомендовал себя в основном с положительной стороны. С кем конечно не бывает огрехов!. Но то были небольшие оплошности и залёты, искупленные достойно и в полной мере На этой неожиданно-приятной ноте наш разговор был почти окончен, и я уже направился к вагончику-канцелярии, когда меня вновь окликнул Бычков.

Мы опять подошли друг к другу. Я просто хотел предупредить Если деды о чём-то сговорятся между собой, то даже контрактники пойдут у них на поводу. Я просто знаю ваши методы работы Как по смыслу его слов, так и по тону я сразу же почувствовал то, что Бычков чего-то недоговаривает Такая ситуация, когда несколько старослужащих распространили своё влияние сперва на остальных дембелей, а затем на контрактников и прочих бойцов, после чего эти негласные авторитеты стали диктовать свою волю, то есть свою власть всему подразделению Такая ситуация являлась очень типичной скорее для тюремной жизни, но не для армейской А они как стояли, так и остались стоять в строю.

Тогда он ещё раз повторил команду "К бою! Ты же меня знаешь? Я подавать примеры в такой ситуации не люблю. Но всё равно - спасибо! А командир роты тогда решил продемонстрировать старый армейский пример: Но видимо не в том месте и не с теми подчинёнными Такой инцидент свидетельствовал лишь об одном: Реальная же власть принадлежит опухшим дембелькам А это было очень плохо Если не сказать хуже Но пушистые зверьки Заполярья тут были совсем ни при чём и обижать их не стоило А ещё выходило, что за порядок в роте больше всех переживает обычный командир отделения Слава Богу из моей группы Просто я хотел сказать, что все они - люди тёртые и прожжённые.

Это в печке очень даже хорошо горели дрова, но густой чёрный дым совершенно не хотел улетать в трубу, а посему нещадно валил из всех щелей. Я сразу же присел на корточки, потому что внизу было довольно-таки неплохо и почти нормально. Да и дышать было чем Рядом на корточках сидели двое Я может после армии Мои слова вернули воспарившего к небу писарчука обратно на грешную землю и он без лишних слов продолжил возиться с печкой.

Не выдержав такого издевательства над собой, я выскочил на улицу и попробовал менять угол наклона печной трубы, чтобы ветер не задувал дым обратно. Но наши усилия были тщетны, и через пятнадцать минут мучений командир роты и я отправились ночевать в офицерскую палатку третьей роты.

Родная первая рота ещё не была готова для проживания своего командного состава Здесь на войне как на войне Познать здесь можно всё втройне И кровью собственной умыться Как наяву, так и во сне А. Утро началось как обычно: Подразделения выстроились на асфальтовой дороге, ротные подошли к комбату Бронегруппа срочно на выезд! Хоть мы и находимся в постоянной боевой готовности, но, тем не менее, это известие прозвучало как-то особенно тревожно Как в повседневной его деятельности, так и во время всех передвижений по территории республики главу нынешнего Чеченского правительства Доку Завгаева постоянно сопровождали несколько офицеров нашего батальона, которые днём и ночью работали в качестве личных телохранителей.

За новенькими рулями чёрных "Волг" правительственного кортежа сидели наши же солдаты-водители. Кроме них, вооружённое прикрытие на случай внезапного нападения осуществляла ещё и целая разведгруппа на двух БТРах из состава третьей роты. Естественно, что выручать попавших в беду товарищей бросились почти все офицеры, кто был свободен от обязанностей внутреннего наряда. Следуя незыблемому армейскому правилу "Делай как командир", я вслед за Пудановым прибежал в наш ружпарк, вооружился там автоматом поновее, облачился в разгрузку и побежал к трём боевым машинам пехоты, которые натужно ревели своими двигателями подъезжая к КПП.

На БМПешках уже восседали бойцы из состава дежурной бронегруппы и, как только броня остановилась у полосатого шлагбаума, на неё полезли все остальные офицеры, готовые своими телами прикрыть и спасти раненых друзей-товарищей. Последним на броню заскочил комбат Сухов и наша боевая колонна тутже рванула в город.

По скупым обрывкам донесения было ясно, что боевики подорвали заложенный по маршруту следования правительственного кортежа управляемый фугас. Кроме произведённого по радиосигналу взрыва непримиримые представители чеченской оппозиции могли обстрелять остановившуюся колонну из гранатометов и стрелкового оружия, чтобы окончательно добить уцелевших чиновников и спецназовцев.

НАШИ ЛЮБИМЫЕ ЗАСТОЛЬНЫЕ ПЕСНИ. [Архив] - Страница 4 - Форум диет и похудения

Как бы то ни было, но сейчас наши товарищи нуждались в немедленной помощи и непосредственном огневом прикрытии, и ради этого святого дела три БМПшки во всю свою мощь рвали траками чеченскую землю и Грозненский асфальт, лишь бы поскорее добраться до места подрыва и с ходу вступить в бой. Боевые машины сбросили свою бешенную скорость, да и то не намного, на милицейском блокпосту на въезде в город, когда механикам-водителям потребовалось всё их мастерство, чтобы с ювелирной точностью объехать выложенные зигзагом фундаментные блоки.

После этого препятствия мы помчались дальше уже по городским кварталам, не обращая никакого внимания на попадающийся нам навстречу гражданский автотранспорт. Местные водители уже имели опыт передвижения по нынешнему Грозному и предусмотрительно сворачивали на обочину, чтобы уступить путь боевой технике. Пока мы на огромной скорости мчались по городским улицам, комбат по радиостанции связался с командиром группы из боевого охранения Доки Завгаева и выяснил, что глава республики не пострадал, он после подрыва пересел из повреждённой "Волги" в другую машину и уже прибыл в Дом Правительства Но Сухова больше всего интересовал вопрос о жизнях наших солдат и офицеров Об этом пока ничего не было известно.

Во всяком случае, командир группы доложил, что на его БТРе все бойцы целы и невредимы, а насчёт остальных, то есть ехавших в легковых автомобилях личных телохранителях и водителях, у него никакой информации пока. В данную минуту он только что подъехал к Правительственному комплексу и ждёт прибытия второго бронетранспортёра сопровождения. На этом сеанс радиосвязи был окончен.

Покушение на жизнь главы Чеченского Правительства произошло прямо на одной из улиц города Грозного Когда мы подъехали к месту подрыва, там уже оказалось немало зевак из числа гражданского населения, к которым постепенно прибавлялось достаточное количество любопытных из милиции, прокуратуры, комендатуры, скорой помощи Как и положено, наши люди в штатском незаметно шастали среди толпы местных чеченцев В воздухе с рёвом пронеслась пара истребителей, а боевые вертолеты вообще летали здесь по кругу, отпугивая подкрадывающихся боевиков выстреливаемыми вправо-влево дымовыми шашками Несколько человек в ВэВэшном камуфляже и таких же касках лезли куда-то вверх с СВДшками чуть ли не наперевес Вот-вот должны были на своих боевых машинах подъехать за медалями да орденами немногословные сотрудники МЧС и отчаянно смелые пожарники, деловитые дорожники и решительные электрики, отважные до ужаса газовики и пронырливые водопроводчики.

Не хватало только мужественных бойцов Грозненской санэпидемстанции и сводного отряда патрульных катеров морских пограничников с Новороссийской военно-морской базы. Но реки-то уже кое-где позамерзали А потому вместо катеров сюда уже мчались по подземным трубам да коллекторам боевые пловцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в свои торпедоносители Из всех окон близлежащих пятиэтажек уже вовсю пялились любопытствующие Из телерепортёров и газетчиков пока что не было никого Но свято место пустым не останется никогда И за своей насущной корочкой хлеба журналисты слетятся как Предвидя такое Вавилонское столпотворение вокруг дымящейся, но уже безвредной воронки, комбат Сухов посчитал нашу миссию выполненной и отдал приказ возвращаться обратно в Ханкалу.

Первая БМП уже почти развернулась, когда впереди послышался лязг железа и громкие крики. Выяснилось, что при развороте боевая машина пехоты задела своим бронированным корпусом передний левый угол какого-то УАЗика-таблетку.

Из деформированной спереди кабины на наших глазах резво выскочил шофёр-чеченец и, сильно прихрамывая на левую ногу, бросился в сторону. Пример был заразительным и часть зевак тоже рванула за ним следом Но механики со второй и третьей брони оказались более точными и зелёный автофургон с красным крестом больше не пострадал.

Не обращая внимания на чьи-то крики, наша колонна помчалась домой Но, как оказалось, вслед за нами понеслась погоня А мы её поначалу даже и не заметили На обратном пути в Ханкалу наши боевые машины пехоты оказались в густом попутном потоке гражданского автотранспорта, но головная броня тут же выехала на встречную полосу и помчалась вперёд.

Мы последовали за ней и уже миновали поворот направо на площадь Минутку, как вдруг заметили, что нас стал нагонять и постепенно обходить какой-то лихач на ярко-красном "Москвиче".

  • Аля Кудряшева. Книга стихотворений «Открыто»
  • MUZLO STYLE
  • Александр Блок

Лично я подумал, что это некий хитрый джигит пристроился вслед за нами, чтобы под шумок проскочить возникшие на дорогах пробки. Но не тут-то было Вот он обошел и первую БМП, оторвался от нее метров на двадцать и круто развернувшись замер поперёк дороги. Таким образом путь оказался перегороженным Дальнейшее происходило очень стремительно С головной БееМПешки моментально ударила короткая автоматная очередь.

Трассирующие пули прошли поверх преградившего нам путь "москвичонка", но отчаянный водитель уже сообразил весьма правильно и грамотно, что вторая очередь будет уже лично по нему Да и боевая машина не думала снижать скорость или же объехать столь неожиданное препятствие Поэтому смельчак мгновенно дал полный газ, устремляя свой автомобиль на обочину После чего быстро закрыл голову обеими руками и тутже замер Но стрелять по нему никто и не собирался А на его суматошные попытки спасти свою драгоценную жизнь мы смотрели сбоку и свысока В этот момент мы как раз проезжали мимо Для полного разбора дорожно-транспортного происшествия,-рассмеялся кто-то из офицеров, показывая пальцем на лежавшего ничком борца за автодорожную правду.

Хоть бы машину нашёл поприличнее Даже стыдно врезаться в неё А голову-то как спрятал!. А сейчас ещё и предупредительную очередь нужно давать! Теперь даже автобусы на городские маршруты вышли Наша колонна ехала уже по одноэтажному предместью Грозного. В разгар дня улица была заполнена потоком легковых автомобилей, из которых выглядывали хмурые и равнодушные лица мужчин и женщин, любопытные детские мордашки и откровенно недружелюбные личины рано повзрослевших подростков и парней.

Изредка встречались небольшие группы одетых во всё чёрное чеченок, устало идущих по дорожной обочине с тяжело загруженными тележками и баулами. Пропуская наши бронемашины, путницы останавливались, провожали нас долгими равнодушными взглядами, а затем вновь отправлялись. К полудню стало известно, что при взрыве фугаса получил тяжёлое ранение один из наших бойцов, который находился за рулём головной "Волги".

Взрывное устройство было заложено на левой стороне дороги и поэтому сильнее всех пострадал именно водитель. Сидящему справа от него лейтенанту в этот день повезло больше и его не задел ни один осколок, а посеченное мелкой стеклянной крошкой лицо в рассчёт не бралось. Если бы взрыв произошел на секунду позже, когда движущийся первым автомобиль поравнялся с местом закладки, то последствия оказались бы гораздо печальнее.

Но, слава Богу, взрывчатка сработала в тот самый момент, когда бронетранспортер уже миновал опасную зону, а идущая следом "Волга" не доехала до неё каких-то три-четыре метра. В час дня в батальон вернулся начальник нашей медсанчасти, который отвёз в госпиталь какие-то документы, оформленные на раненого солдата, и заодно проведал его, если это можно так назвать.

Сопровождавший батальонного доктора армянский прапорщик с соответствующей фамилией Мурадян, ну, никак не мог не захватить с собой видеокамеру, чтобы не запечатлеть трогательные минуты встречи и одновременно прощания тяжелораненого бойца со своим уже бывшим начальством. Только что отснятую видеокассету принесли в командирскую палатку роты минирования, чтобы тутже посмотреть её всю На экране телевизора была видна забинтованная по самые брови голова с закрытыми глазами и пластиковой трубкой, торчащей из уголка рта.

Дыхания почти не чувствовалось и он не подавал никаких признаков жизни. В маленькой палатке минёров сидело и стояло около полутора десятка офицеров и прапорщиков. Мы напряжённо всматривались в эти кадры, искренне сочувствуя и переживая за пострадавшего. Видеоизображение на экране начало смещаться Теперь уже была видна вся фигура солдата, вытянувшаяся на высокой каталке.

Не только голова, но и шея, плечи, руки и грудь были обмотаны белыми повязками, сквозь которые темнели редкие пятна крови. Не отрываясь от камеры прапорщик настойчиво звал раненого, но тот никак не отзывался на своё имя и фамилию. Создавалось такое впечатление, что на длинной железной тележке находится бесчувственный манекен, зачем-то перевязанный белыми повязками и запачканный красной краской А армянский прапорщик был человеком упрямым и продолжал обращаться к бойцу всё громче и громче: Если меня слышишь - поморгай ресницами Кто-то из телезрителей не выдержал: Ему же покой нужен.

Но сидевший рядом с говорившим прапорщик-армянин был очень невозмутим и ещё более красноречив: Видите, трубка изо рта торчит? А сейчас он поморгает Действительно, на экране раненый буквально на секунду приподнял веки и тут же их опустил. Было видно, что эти небольшие движения дались ему с большим трудом. Поэтому среди нас послышалось несколько вздохов. На телевизионной картинке оператор сразу воодушевился от такого контакта: У тебя всё нормально?